Тлакашипеуалицтли - праздник сдирания кожи у ацтеков ( веселый у них тамада)

В весенний месяц (второй месяц солнечного календаря ацтеков) Тлакашипеуалицтли ацтеки праздновали «недельник» Шипе-Тотека, Господина-с-Ободранной-Кожей.

История: Тлакашипеуалицтли - праздник сдирания кожи у ацтеков ( хороший конкурс и тамада у них веселый)


За сорок дней до фестиваля пленников, захваченных во время войны, переодевали в бога Шипе-Тотека. Это происходило в каждом районе города. Главнейшим элементом празднества было массовое гладиаторское жертвоприношение пленных воинов и рабов, с которых живьём сдирали кожу.

Мужчин привязывали к темалакатлю (алтарному камню). Устраивались своего рода гладиаторские бои между пленником и четырьмя хорошо вооружёнными воинами. С потерпевшей поражение жертвы сдирали кожу, потом жертву съедали.

По другим описаниям, жертв пронзали стрелами, и капающая на землю кровь символизировала дождь.
У жертв вырезали сердце и снимали с них кожу целиком. Жрецы носили кожу в течение двадцати (по другим источникам — шестнадцати) дней, во время начинавшихся после жертвоприношения ритуалов и церемоний в честь урожая и дождей. Надевание новой кожи называлось 'Neteotquiliztli'.

Во время фестиваля воины-победетели, носящие содранные кожи, проходили через весь город и имитировали бои по всему Теночтитлану, прося милостыню. Те, кто давал им пищу или другие приношения, получали благословение.

По окончании двадцатидневного фестиваля кожи снимались и складывались в специальные ящики с плотной крышкой, чтобы избежать гниения и зловония. Затем эти ящики хранились в специальной камере под храмом.

Во время шествий танцевали жрецы, одетые в кожу принесённых в жертву людей. Согласно верованиям ацтеков, эта кожа обладала магической силой и давала плясавшему в ней жрецу силу восставшего из мёртвых (то есть силу жертвы, с которой кожу снимали). Кожу окрашивали в жёлтый цвет, чтобы она выглядела как золотой лист; это символизировало, что земля надевает «новую кожу» в начале сезона дождей, и, согласно верованиям ацтеков, заставляло прорастать новые всходы.

1 комментарий

djamix
Ацтеки вообще веселые ребятки были.

Богиня маиса Чикомекохуатль

(этнографическое описание великого сентябрьского праздника ацтеков)

… Во время великого сентябрьского праздника, которому предшествовали семь дней строгого поста, ацтеки посвящали в сан богини маиса Чикомекохуатль – красивейшую из рабынь, девочку двенадцати-тринадцати лет от роду. На девочку надевали украшения богини маиса: на голову ей возлагали митру, в руках и на шее у неё были маисовые початки, а к её макушке для большего сходства с маисовым початком было вертикально прикреплено зелёного цвета перо. Делалось это, насколько нам известно, для того, чтобы подчеркнуть, что маис ко времени проведения праздника уже почти созрел, но так как початки его были ещё нежными, то и на роль богини маиса выбирали девочку в нежном возрасте. Целый день несчастное разряженное дитя с покачивающимся зелёным пером на голове водили от одного дома к другому. Для того чтобы развеселить людей после скучного и тяжкого поста, девочка весело отплясывала.

Вечером жители собирались в храме, приделы которого были освещены множеством фонарей и свечей. В полночь под торжественную музыку труб, флейт и рожков выносили нечто вроде носилок, наполненных разными семенами и украшенных гирляндами из маисовых початков и перца. Этот паланкин носильщики опускали на пол у дверей покоев, в которых находилась деревянная статуя богини маиса. В этот день покои богини были снаружи и изнутри щедро украшены венками из маисовых початков, перца, тыкв, роз и всеми сортами семян, а пол был уставлен подношениями благочестивых верующих. Наконец звуки музыки стихали, и появлялась колонна жрецов и сановников с курящимися кадильницами и зажжёнными факелами в руках. В центре колонны находилась девочка, исполнявшая роль богини. Жрецы подсаживали её на носилки, и, стоя прямо на маисовых початках, стручках перца и тыквах, лежавших на носилках, девочка, чтобы не упасть, держалась руками за специальные поручни. Жрецы расставляли вокруг неё курящиеся кадильницы.

Вновь раздавались звуки музыки, и одно из высших должностных лиц храма, неожиданно приблизившись к девочке с бритвой в руке, точно рассчитанным движением срезало с её головы перо и локон, к которому оно было прикреплено. Затем он с величайшей торжественностью и соблюдением сложного церемониала посвящал это перо и пучок волос деревянной статуе богини и с плачем возносил ей благодарность за земные плоды и спелые колосья, которые она в этом году в изобилии даровала народу. Его стенанию и молитве вторили все присутствовавшие на этой торжественной церемонии.

По окончании её девочка спускалась с носилок и в сопровождении свиты направлялась туда, где ей предстояло провести остаток ночи. Что касается остальных участников ритуала, то они при свете факелов до рассвета бодрствовали во дворе храма. Покинуть его пределы было равносильно совершению святотатства.

С наступлением утра жрецы вновь выводили девочку в наряде богини, с митрой на голове и ожерельем из маисовых початков на шее. Она опять взбиралась на носилки и стояла, держась руками за поручни. Старейшины храма поднимали эти носилки, размахивая дымящимися кадильницами и играя на музыкальных инструментах, с пением шествовали по главному двору храма в зал бога Уитцилопочтли, после чего возвращались обратно в покои богини маиса, которую олицетворяла девочка. Там ей приказывали сойти с носилок и стать на пол, сплошь покрытый злаковыми и овощами. Пока девочка стояла на растениях, в покои по очереди заходили старейшины и сановники с блюдцами, наполненными засохшей свернувшейся кровью, которую они выдавили в знак покаяния за семь дней поста из ушных раковин. Один за другим эти люди опускались перед ней на корточки – что являлось ацтекским эквивалентом коленопреклонения – и соскребали кровь с блюдца к ногам девочки как дар за благодеяния, оказанные им богиней маиса. После этого кровь смиренно приносили остальные мужчины, а за ними и женщины.

Продолжалась эта процедура очень долго, потому что предстать пред богиней и принести ей подношения должны были и стар и млад. По её окончании все с лёгким сердцем расходились по домам, чтобы там радостно вкусить мясные кушанья и другие яства, как это делают на Пасху добрые христиане после длительного воздержания во время Великого поста. Вволю наевшись, напившись и отдохнув после ночного бдения, люди возвращались в храм, чтобы присутствовать при окончании торжества.

Когда все были в сборе, жрецы величаво окуривали представительницу богини благовониями, после чего, опрокинув её на спину на кучу хлебных колосьев и семян, отрезали ей голову, собирали хлеставшую из горла кровь в лохань и обрызгивали ею деревянную статую богини, стены её покоев и подношения в виде наваленных на полу колосьев, стручков перца, тыкв, семян и овощей. С туловища девочки сдирали кожу, и её натягивал на себя кто-нибудь из жрецов.

На него надевали также все её украшения: митру, ожерелье из маисовых початков, золото и т.д. В таком виде он появлялся перед собравшимися, которые занимались тем, что отплясывали под барабанный бой, и присоединялся к ним. Став во главе танцующих, жрец совершал разного рода прыжки и другие телодвижения с быстротой, которую позволяла плотно облегавшая его тело липкая от крови кожа девочки и её одежда…

Оставить комментарий

Комментировать при помощи: