Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

Было самое начало сентября 1975 года, на Кавказ съехались туристы из самых разных уголков Союза: Украины, Узбекистана, Центральной России. Они заехали на Хаджохскую турбазу «Горная», на 30-й Всесоюзный маршрут, прожили в ней пять дней, сходили в тренировочный поход на водопады Руфабго и переехали на турбазу «Кавказ», что в Адыгее.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута


Пять дней с ними занимался опытный инструктор туризма Агеев Алексей Павлович — учитель школы из поселка Табачного Майкопского района. Ему в помощь были выделены два студента Донецкого сельхозинститута — Сафонов Алексей и Ковалёва Ольга.

Алексей Агеев в основной поход через высокогорную зону к Черному морю пойти не смог, начинался учебный год, и ему нужно было на работу, оттого туристов разделили на две подгруппы и поставили руководителями студентов, пришедших работать инструкторами первый сезон.

Утром 9-го сентября туристы получили продукты питания и вышли на основной маршрут: турбаза «Кавказ» — приют «Тепляк» — приют «Фишт» — приют «Бабук-аул» — приют «Солох-аул» — поселок Дагомыс. Шли по левому берегу реки Белой до слияния её с рекой Тепляк, где стоял одноименный приют.

Вечером у походного костра был организован праздничный ужин. Тогда это стало традицией на многих плановых маршрутах — когда нет повода выпить, его придумывают. Так было и в тот раз. Туристы играли шуточную походную свадьбу, медовый месяц и романтическое путешествие. Обычно такие праздники начинались в начале маршрута и весело заканчивались в ресторане Дагомыса в конце пути: люди были на отдыхе, к которому готовились целый год.

Поздний отбой привёл к позднему подъёму. Пока приготовили завтрак, пока собрали рюкзаки, потеряли два-три утренних ходовых часа для прохождения наиболее сложного и крутого участка маршрута. Но пока ещё никто не знал, чем обернётся такое промедление.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

Само утро 10 сентября было солнечным и прохладным. По воспоминаниям участников – типичное утро в горах, когда лето уже на исходе. Вышли в восемь с минутами. Пятьдесят один турист и два инструктора растянулись на тропе длинной цепочкой. Слева и справа стояла стена леса. Солнце едва пробивалось сквозь белёсую дымку и плотный пихтарник. Вскоре показалась вершина Гузерипля – начались альпийские луга.

По плану здесь предстояло сделать небольшой привал, но тут вдруг солнце скрылось, и сразу заморосил мелкий надоедливый дождь. До панорамной точки оставалось всего ничего, а сразу за ней уже начинался спуск к приюту «Фишт», который туристы одолевают обычно за какой-нибудь час. Оттого все решили идти дальше, просто, ускорив шаг.

Затем мелкий дождь перешёл в мокрый снег, а после поднялся ветер такой силы, что даже самым крепким из людей было сложно устоять на ногах. Это пришёл ураган, который в то же самое время обрушивал гигантские валы стальной воды на Сочи, Хосту и Адлер.

На побережье стихия ломала дома, корёжила машины, вырывала с корнем деревья, путала линии электропередач и сминала в гармошку железнодорожные рельсы. На северный склон Кавказского хребта же пришла самая настоящая снежная метель.

Очевидным решением в сложившейся ситуации, когда на склоне горы в снежную пургу попадают 53 человека, является вернуться назад по тропе, которую ещё не успело занести снегом – до леса было всего каких-то три сотни метров, и там, откуда они все пришли, в первую очередь и могла бы явиться помощь, однако…

Однако отдаётся иное распоряжение: спускаться к другому лесу по заросшему кустарником склону, незнакомым путём к ручью Могильный – именно здесь во время войны немцы расстреляли группу евреев, пытавшихся перейти горы. И именно туда теперь направляются полсотни туристов, даже не предполагая наличие этого ручья перед собой.

Вокруг воет пурга, люди теряют в снежной мгле друг друга, и инструкторов уже больше никто не слушает – большая группа, которая ещё вчера вечером вместе веселилась и пела, превратилась в небольшие отряды, где каждый решает спасать себя сам.

Ураганный ветер глушит звуки, колючий кустарник не даёт возможности найти опору рукам, и тут в пропасть буквально сдувает одного из туристов, Семёна Дужанского. Он чудом застревает на крохотном уступе: за ним – крутая почти отполированная скала, под ним – бездна. Его друг Николай Загорянский пытается вытащить товарища, но из-за опасения сорваться отказывается от этой затеи. Люди уходят дальше, обещая, когда разведут костёр, вернуться обратно. Но за ним так никто и не вернётся.

Спуск занимает у них часа полтора, но внизу выбившихся из сил и продрогших туристов встречает Могильный ручей, превратившийся в бурную реку, по которой несутся деревья и каменные глыбы.

Если вы, дочитав до этого момента, решили, что во всём виноваты неопытные инструктора, и именно они достойны звания главных идиотов, то не спешите с выводами, давайте вернёмся чуть назад во времени.

Как я уже говорил, групп было номинально две: Алексея Сафонова и Ольги Ковалёвой. Изначально растянувшись по склону, они объединились на белом от снега альпийском склоне и стали решать, что делать дальше.

Молодые неопытные инструктора решили посоветоваться с остальными туристами, как дальше поступить: вернуться, пробиваться вперёд к «Фишту» или же спуститься в лес и переждать непогоду там.

К этому времени пурга разыгралась уже в полную силу: ветер валил с ног, снег затруднял движения, сёк лицо и руки, но что самое страшное – полностью скрыл тропу и ориентиры. Изначально инструктора склонялись к мысли вернуться обратно, однако, среди туристов нашлись более авторитетные люди, здоровые крепкие парни с армейским и походным опытом.

Не обращая внимания на Сафонова и Ковалёву, они сходят с тропы в направлении леса, ветер дует им в спины, оттого им кажется, что идти чрезвычайно легко. За ними устремляются другие туристы.

Ковалёва собирает остатки группы и начинает возвращаться назад с целью выйти к пастушьему балагану и переждать непогоду там. Сафонов же направляется за туристами вниз, пытаясь собрать расползающихся по склону балки Могильной людей, но у тех уже начинается паника. Кто-то бросает рюкзак и бежит вниз, кто-то кричит, пытась сам собрать людей, а кто-то, завязнув в глубоком снегу, начинает молить о помощи.

Лидеры отколовшейся группы всё же достигают спасительного леса и даже разводят костёр, но не возвращаются к своим товарищам – нет, они усаживаются вокруг огня, борясь только за свои собственные жизни. Характерна деталь, указываемая в воспоминаниях выживших: здоровые крепкие парни, сгрудившись вокруг костра, не пускали к нему тех, кто был послабее и тех, кто сумел в воющей снежной мгле выйти на него самостоятельно.

Надвигался вечер, лёгкая туристическая одежда превратилась в ледяную коросту, каждое движение причиняло боль. Инструктор Сафонов выходит к этой группе и предлагает наиболее сильным и выносливым из оставшихся мужчин идти с ним искать остальных, но никто не отзывается. Он просит, уговаривает, но с ним не идёт никто, все остаются у небольшого костерка.

Тем временем где-то на берегу Могильного, четверо не сумевших выплутать туристов, решают лечь на рюкзаки, тесно прижавшись друг к другу, и накрыться сверху клеёнкой. Они засыпают, чтобы больше никогда не проснуться.

А внизу костёр уже гаснет.

Алексей Сафонов выводит к группе в лесу несколько полузамёрзших девушек и обнаруживает сгрудившихся вокруг костровища замерзающих мужчин. Дров нет, идти за ними никто не желает. Невероятным усилием воли инструктору удаётся заставить туристов собрать дрова и вновь разжечь огонь, но когда тот загорается, мужчины первыми прижимаются к теплу и не желают подпускать остальных, огрызаясь и скандаля.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

Пастуший балаган, к которому уводила группу Ольга Ковалёва, представлял из себя крохотный домик без окон, стоявший на голом плато метрах в двухстах от туристической тропы. Особой надежды найти там людей в такую погоду не было — чуя беду, животные стараются спуститься с гор вниз, а вместе с ними уходят и пастухи.

Так случилось и вечером 9 сентября: старая корова Машка стала тревожно мычать, увлекая за собой стадо с альпийских лугов. Но в гуртах, которые опекали пастухи колхоза «Путь к коммунизму» Виктор Острецов и Владимир Крайний, Машки не оказалось – только молодые бычки. Мужчины отправились искать корову обратно на гору, а когда на следующее утро налетел ураган, спускаться было уже поздно: Острецов и Крайний остались в своём балагане.

Именно туда смогла пробиться через метель практически ослепшая от снега Ковалёва вместе с остатками своей группы. У пастухов была только пара сапог на двоих, однако, пока Крайний остался оказывать первую помощь пришедшим, Острецов помчался к месту беды. Ну, как помчался – снега намело по пояс, а местами и выше.

Когда более-менее рассвело Сафонов принимает решение с группой самых сильных выходить на тропу в надежде повстречать помощь. Замёрзшие, выбившиеся из сил, там их встречают пастухи, к этому времени уже вдвоём прочёсывающие лес в поисках выживших. Они доводят их до балагана, и Острецов снова отправляется на поиски. Пройдя почти три километра он, в большей степени благодаря чутью своей собаки, находит туристов, стоящих полукругом у потухшего костра, и начинает выводить их к балагану, но одолеть новый подъём, увязая по грудь в снегу, сумели не все.

Те, кто был здоровее и крепче, взяли резвый темп, стремясь побыстрее оказаться в тепле, оставив менее крепких товарищей позади себя. Острецов сдерживал группу, требуя оказать помощь отстающим, но его не слушались, спеша за уверенно ведшей к дому собакой.

Падает в снег обессиленная Дина Наймон, она уже совсем не может двигаться, из её рта идёт пена. Она просит троих мужчин, инженера Михаила Решкина, механика Валерия Соколова и преподавателя училища Владимира Третьякова, не бросать её. Не бросать её ради двоих детей – она очень боится умереть. Её просят полежать совсем немного, что они скоро придут с помощью за ней, а потом со всех сил устремляются вперёд.

Добравшись до балагана, все трое залезли под одно одеяло и заснули. За Диной никто не вернулся.

Когда Острецов притаскивает к балагану двоих девушек и просит находящихся там парней помочь вытащить другую туристку, которую он видел в глубокой балке, и которая, кажется, потеряла сознание, но никто не вызывается ему помочь. С большим трудом он выгоняет на улицу несколько здоровых парней, чтобы они шли по его следу, забрали эту девушку и ещё двоих туристов, которых он встретил по пути под большой пихтой, они, отойдя немного от тёплого места, постояли какое-то время там и вернулись обратно, сказав, что никого не нашли.

В это время Крайний надевает сапоги товарища, оставив того помогать туристам в балагане, а сам уже собирается идти дальше на поиски людей, за дверью раздаются возбуждённые голоса: увязая в снегу, к дому направляются полсотни мужчин и женщин. Это девяносто четвёртая группа в полном составе под руководством трёх инструкторов. Они не пострадали в ураган, но их инструктора решили не искушать судьбу и повернули группу в сторону пастушьего балагана.

На вопрос Крайнего, есть ли у туристов водка, те лишь язвительно шутят, дескать – с утра пораньше что ли? А после, коротко посовещавшись, принимают решение выдвигаться в путь к приюту «Тепляк» вместе с двумя инструкторами из трёх.

Вопрос: «В вашей группе было много больных?

Ответ. Больных не было. Только здоровые и физически выносливые.

Вопрос. Возникло ли хоть у кого-нибудь из ваших туристов желание помочь терпящим бедствие?

Ответ. Такого распоряжения туристам не давалось.

Вопрос. Вы не только не пошли на поиски, но даже унесли с собой ледорубы, все продукты и теплые вещи. Разве вы не понимали, что они пригодятся пострадавшим?

Ответ. У нас просили только водку… Если бы нас попросили о продуктах или о помощи, мы не отказали бы.

Вопрос. А кто вас должен был об этом просить?

Ответ. Не знаю.

(Допрос в суде Сергея Борзенко, инструктора 94-й группы, студента политехнического института.)

Вопрос. Почему вы повернули назад?

Ответ. Пастухи сказали, что пути на Фишт нет.

Вопрос. Судьба 93-й группы вас не интересовала?

Ответ. У них были свои инструкторы. Мы несли ответственность за 94-ю. Благодаря правильно принятому решению у нас обошлось без жертв.

Вопрос. Но люди попали в беду, они нуждались в вашей помощи. Вы подумали об этом?

Ответ. Нам это не пришло в голову.

Вопрос. Однако Кузминкиной это в голову пришло. Чем вы можете объяснить, что она все же осталась?

Ответ. У нее были личные мотивы, а не общественные…

(Допрос в суде Людмилы Таранухиной, инструктора 94-й группы, студентки политехнического института.)


История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

Какие такие личные мотивы могут оказаться у инструктора другой группы, чтобы остаться помогать попавшим в беду людям?

Ну, например, Галя Кузминкина решила не участвовать в первенстве на звание «Идиот года». Но ещё, в очерке о трагедии, говорится, что Алексей Сафонов был для неё не просто товарищем, а другом, оттого она не захотела оставить его в эту трудную критическую минуту.

Сам же Сафонов уже не мог двигаться, а Ольга Ковалёва по-прежнему ничего не видела. Оттого Владимир Крайний и Галя Кузьминкина вдвоём до самой ночи искали оставшихся туристов в районе балки Могильная.

Тем временем девяносто четвёртая группа вернулась на приют «Тепляк», где приготовила еду и стала отдыхать. За четыре часа приёма пищи никто из них не удосужился спуститься к базе «Кавказ» и рассказать о том, что случилось в горах.

А Крайний с Кузьминкиной в темноте несколько часов блуждали по заснеженному лесу и всё же смогли привести к балагану ещё спасённых туристов, однако, так и не смогли найти по крайней мере двадцать человек.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

Семеро из тех, кого так и не нашли Крайний и Кузминкина, находились в добром здравии и грелись у костра, предаваясь воспоминаниям о своих приключениях. Да, они пережили серьёзное испытание, их тоже валил буран и глушил ветер, и им тоже было страшно заблудиться в лесу, однако, отделились они от остальных не потому что заблудились, а по своему сознательному выбору, отлично понимая, что происходит.

Когда Алексей Сафонов после спуска к ручью ушёл на розыск оставшихся, семеро самых опытных и выносливых — две женщины и пятеро мужчин — бросили слабых и решили спасаться самостоятельно.

Позже на следствии инженер-конструктор Анатолий Иващенко покажет: «Считаю, что мы поступали правильно. Конечно, наш уход усложнил положение оставшихся. Если бы мы были все вместе, многие из погибших остались бы живы. Но должен ли я считать ответственным за случившееся себя? Нами плохо руководили… Если бы мы остались, может быть, выжили бы другие, но погиб кто-то из нас…»

Вопрос. Почему вы самовольно ушли от группы?

Ответ. Я как все… Вижу, уходят шестеро других, и я с ними.

Вопрос. Но вы обещали вытащить из пропасти своего упавшего друга. Почему вы не сделали этого?

Ответ. Дужанский к тому времени уже погиб.

Вопрос. Вы это знали точно?

Ответ. Предполагал.

Вопрос. Это случилось днем 10 сентября?

Ответ. Да».

(Допрос на суде туриста Николая Загорянского.)


Судебно-медицинская экспертиза в дальнейшем покажет: «Дужанский Семён Семёнович, 1940 года рождения… умер от переохлаждения организма… Смерть наступила не ранее 11 сентября…»

Ещё один из спасшихся, Виктор Свеженцев, имел неплохой запас продуктов, одежды, а также сухой бумаги и спичек. При нём была даже карта, пригодная для ориентировки. Чуть позже этот человек напишет в собственных показаниях: «Мы не должны расплачиваться за легкомыслие инструкторов, я был уверен, что помощи ждать неоткуда, и рассчитывал только на себя.

Самым основным фактором, приведшим к катастрофе, явилось отсутствие воли к жизни у большинства людей. Кто хотел выжить —тот выжил».

Исходя из той логики жить не хотела Дина Наймон, брошенная троими мужчинами в снегу, или Семён Дужанский, провисевший не менее суток над пропастью в ожидании спасения. Но вряд ли гибель этих людей тяготила автора этих строк.

Также вряд ли тяготила она и Трофима Ивановича Зотова, кандидата технических наук сорока трёх лет от роду. Чтимый студентами преподаватель, душа компании, солидный учёный и опытный турист носил в своём блокноте такие слова от своих друзей по походам: «Мужчину красит порядочность, я рад, что был с вами»; «В веселых и трудных походах по Волыни ты, Троша, был настоящим мужчиной»; «В походах легко, когда рядом с тобой сильный на выручку товарищ, такой, как ты, Троша».

«Спуск на дно ущелья занял почти полтора часа и был очень труден… Несколько раз мне приходилось останавливаться, чтобы передохнуть и осмотреться. Снег на деревьях, кустарнике, траве создавал очень красивый пейзаж».

(Собственноручные показания Т. И. Зотова следователю.)


Чем занимались участники этой Великолепной Семёрки? Двое суток они пережидали в лесу непогоду, греясь у костра и ведя неторопливые беседы. У них была тушёнка, макароны, манная каша, кофе и какао. После они неторопливо, буквально любуясь пейзажем, в обход дошли до приюта «Тепляк».

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

В целом, можно было закончить рассказ о турпоходе идиотов на предыдущем разделе, но как обойти историю спасения тургруппы девяносто три?

Контрольный срок выхода группы на «Фишт» истекал в 16:00 10 сентября. В целом, он значился с солидным запасом — обычно группы появлялись около 13:00, три дополнительных часа давались на форс-мажор во время непогоды. Однако девяносто третья не явилась ни в 16:00, ни в 17:00.

За стенами корпусов лютовала метель, выходить наружу откровенно никто не хотел, потому на «Фиште» было принято коллегиальное решение, что туристы хоть и были застигнуты непогодой, но свернули к приюту «Тепляк», где и остановились.

Вопрос. Вы не допускали, что их могло постигнуть бедствие и что они нуждаются в помощи?

Ответ. В принципе это не исключалось.

Вопрос. Почему же вы не пошли их искать?

Ответ. Меня никто не приглашал.

Вопрос. А кто вас должен был пригласить?

Ответ. Не знаю».

(Допрос на следствии Геннадия Беляева, альпиниста, студента университета.)


История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

С одной стороны, нарушение контрольного срока, даже в ясную погоду со штилем, должно немедленно влечь экстренные меры по поиску группы. Тем более, что на улице бушевал несвойственный этому времени года ураган. С другой стороны, никаких обязательных правил к действию при истечении подобного срока не было предусмотрено. Каждый действует в меру своего понимания. Но это ведь, если действует…

Рации на «Фиште» не было, были лишь десятки здоровых выносливых, не уставших от схватки с непогодой людей, которые совершенно не горели желанием выходить на улицу, предпочитая смотреть на упоительный пейзаж через оконное стекло.

Также на «Фиште» присутствовал инструктор Гасилов, он никакую группу не вёл, но на досуге фотографировал, а оттого не поленился пройти двадцать семь километров в один конец, чтобы вручить девяносто третьей готовые снимки. В пути он также попал в пургу, но его дорога оказалась легче — он обошёл стороной продуваемые ветрами альпийские луга, оттого спокойно добрался до «Фишта», где прождал группу весь вечер и ночь, а утром 11 сентября вышел обратно и около 13:00 вернулся на базу «Кавказ».

Примерно через сутки после начала трагедии поступило достоверное сообщение о том, что группа потеряна, и вот сейчас, по-идее, должна была начаться спасательная операция, но Крикор Зейтунян, директор «Кавказа» отличался спокойствием и хладнокровием. За туристов отвечают инструкторы, им же деньги платят! Потому не стоит торопиться, нагнетать и вообще пугать начальство и туристов на маршруте. Ничего страшного не произошло ведь, группа всего-навсего застряла в пути.

Начались телефонные переговоры с Майкопом. Инструкторы Деев и Росинов пошли по тропе к приюту «Тепляку» узнать, как там всё же дела. Вечерело, заканчивался день 11 сентября. Группа 93 без связи на высоте находилась уже около полутора суток. Маленькие ручейки тем временем превратились в ревущие потоки. Снег валил и валил под всполохи молний и раскаты грома.

В «Тепляке» девяносто третьей не было, была девяносто четвёртая, которая тоже не дошла до «Фишта», но которую также никто не хватился. Они рассказали Дееву про своих коллег из соседней группы дескать, половина затерялась, часть погибла, часть ранено.

В целом, добраться до «Кавказа» мог любой из находившихся в приюте туристов, но сообщать о судьбе девяносто третьей отправились именно опытные инструктора: Деев и Росинов. Они не были уставшими от похода, они были отлично экипированы, они, по всей видимости, просто не захотели идти наверх.

Начались телефонные переговоры, организация штаба, совещания, подлог информации — я не шучу. Аркадий Ваксберг в своём очерке о событиях на маршруте №30 напрямую указывает, что после ужина на танцах Зейтунян и Росинов отозвали Гасилова и предупредили, чтобы говорил, если его спросят, что вернулся на «Кавказ» не в 14 часов, а в 20.

Тем временем девяносто третья оставалась на горе без помощи уже вторую ночь.

«С момента нарушения контрольного срока до поступления сигнала об этом (совершенно случайно!) прошло около 22-х часов. С момента поступления на тур-базу сообщения о ЧП до выхода первой спасгруппы (четыре человека!) прошло еще 11 часов…

Поступившая в областной совет по туризму информация о происшествии была доведена председателем совета Киздермишевым до начальника спасотряда с задержкой более чем на 4 часа, а до краевой контрольно-спасательной службы — на срок около суток, что лишило возможности квалифицированные кадры спасателей включиться в поиск… Особо следует отметить отсутствие заранее разработанной схемы развертывания поисково-спасательных работ и плана мероприятий на случай чрезвычайного происшествия».

(Заключение судебно-туристской экспертизы.)


12 сентября пешком и на лошадях, разными тропами, обрастая все новыми и новыми добровольцами, устремились на горные склоны спасательные отряды. К вечеру число спасателей достигло почти двухсот человек (в том числе свыше ста мастеров спорта).

13 сентября в условиях почти нулевой видимости из Адлера пробились сквозь пургу и туман два вертолета, и летчики отважно посадили свои машины на крохотном «пятачке» возле горы Гузерипль. Прибыли альпинисты, врачи, но для 21 члена тургруппы №93 было уже поздно.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

В подобной ситуации всегда хочется сказать, что «ну, с кем ни бывает», «ну всякое же случается». Так вот, с кем-то не бывает.

Когда Алик Старосельский отталкивал слабых от едва тлеющего костра, Виталий Галушко из Запорожья обмороженными руками рубил сучья для этого же костра и, продрогший до костей, отдал обессилевшим девчонкам свой спальный мешок.

Когда Решкин, Соколов и Третьяков бросили Дину, её и другую туристку, Зою Губа, тащил на себе рабочий Валерий Никитенков. Потом он выбился из сил, и Вале­рия сменил семнадцатилетний повар из Днепропетровска Игорь Коляда. Он оставался с ними до последней минуты.

Когда Светлана Ветрикуш не смогла идти от усталости, ей вызвался помочь электросварщик из города Жданова Михаил Осипенко. Он ушел за брошенным рюкзаком, где были продукты, заблудился и погиб. Светлана выжила — с обмороженными ногами ее последней разыскали спасатели уже 13 числа.

Пока на «Фиште» и «Кавказе» старательно делали вид, что ничего страшного точно не могло произойти, совсем рядом — дружно, без паники, помогая слабым, подбадривая унывающих — боролись со стихией туристы из параллельного маршрута №825.

Не поддавшись ни ветру, ни стуже, москвичи под руководством инструктора, майкопской студентки Надежды Волковой, спасли и себя, и других. И по другую сторону перевала, на южных склонах хребта, спасатели, организовавшись быстро и четко, не допустили в горах ни единой жертвы.

Сочинский спасатель Николай Быковский и его товарищи вывели из района бедствия не только шедших по маршруту туристов, но и самодеятельные (в том числе нигде не заявленные) и группы, пастухов, строителей, спелеологов — много сот человек.

Неожиданный для некоторых участников этой трагедии вывод может выглядеть как, чтобы спастись из лап стихии совершенно не обязательно быть идиотом. Невероятно, но факт.

История: Трагедия 30-го Всесоюзного маршрута

0 комментариев

Оставить комментарий

Комментировать при помощи: